16 февраля 1943 года началось Павлоградское восстание – единственный случай на территории СССР, когда подпольщики не только самостоятельно освободили Павлоград – один из крупнейших городов Днепропетровской области, но и удерживали его до прихода регулярных частей Красной Армии
Эта яркая страница Великой Отечественной войны осталась в тени потому, что при неудачной реализации больших полководческих замыслов даже самые героические моменты старались упоминать вскользь. Ведь успехом подпольщиков не удалось воспользоваться советским войскам: через пять дней гитлеровцы перешли в контрнаступление и город был оставлен.
Автору этих строк полтора десятилетия назад посчастливилось быть причастным к повторному открытию столь уникального события для широкой общественности. И главная проблема, с которой пришлось столкнуться тогда в ходе работы – это невостребованность исторической памяти, которая спустя четыре года стала отправным моментом нынешней катастрофы.
В плену забвения
К 2010 году, когда занялся этой темой, Павлоградское восстание уже успело основательно забыться не только в России, но и на Украине. Основная причина подобной ситуации заключается в общей неудаче стратегической операции, составной частью которой это событие являлось. В результате уникальный исторический феномен и по сей день продолжает восприниматься многими как событие местного значения и преодолеть этот стереотип в общественном сознании – дело очень трудное.
Напомню что Красной Армией было предпринято три попытки наступления с Изюмского плацдарма на юг: у примыкающей к нему станции Лозовая начинается многообещающий оперативный коридор вдоль железнодорожной линии, ведущей через Павлоград, Синельниково, Запорожье и Мелитополь к Крыму, а овладение этими логистическими узлами блокировало бы противника в Донбассе и создавало простор для наступления в Северной Таврии.
Первая попытка весной 1942 года окончилась печально известной Барвенковской катастрофой, открывшей гитлеровцам путь на Сталинград и Кавказ. Интересно, что восстание в Павлограде планировалось уже тогда, но в самый последний момент руководство подполья получило приказ свернуть приготовления. Третья попытка превратилась в жесточайшее встречное сражение у нынешнего Святогорска. И лишь во время второй попытки в феврале 1943 года советские войска ненадолго смогли овладеть Павлоградом, Синельниково и Красноармейском.
Но вернёмся в весну 2010 года. Хорошо помню удивление сотрудников пресс-службы Павлоградской городской администрации, когда прибыл туда и изъявил желание написать материал о восстании: градоначальство среди прочего мечтало об ином имидже, явно не связанном с Великой Отечественной войной. В качестве нового символа власти предлагали такую легендарную личность, как поручик Павлоградского гусарского полка Дмитрий Ржевский, которому возле проходной химзавода даже установили памятник работы белорусского скульптора Владимира Жбанова. К тому же представляемая мной газета "Донецкiй кряжъ" издавалась в нынешней столице ДНР и это не добавляло энтузиазма собеседникам: когда соседи проявляют интерес к тому, что у тебя не в тренде, то их любопытство вполне закономерно вызывает чувство ревности.
И всё же в администрации мне сообщили что на тот момент в живых оставались четверо участников восстания. Понятно что здравствовавшие тогда ветераны, которым было уже далеко за восемьдесят, являлись рядовыми подпольщиками, но ценность их свидетельств не становилась меньше: уходящее поколение оставалось последними хранителями живой памяти тех событий. С одной из участниц восстания – Ниной Кутняк – мне удалось встретиться. Также мне помогли выйти на оставшуюся единственной на тот момент собирательницей истории павлоградского подполья краеведа Нину Агафонову. К опубликованным в "Кряже" интервью с ними и сегодня обращаются проявляющие интерес к тем героическим дням.
Пользоваться слабостью врага
Уникальность павлоградского феномена состоит в том, что подпольщикам удалось создать активную разветвлённую сеть, сумевшую обойтись без серьёзных провалов, поднять восстание и передать город под контроль регулярной армии. По своему уровню февральские события 1943 года в Павлограде должны быть оценены выше, чем освобождение Праги, поднявшейся с оружием тогда, когда не то что дни, а часы гитлеровцев были сочтены.
Этот успех павлоградцев обусловлен двумя факторами.
Первый – это грамотная организация всего дела. После потери советскими войсками Правобережья Павлоград стал временным центром Днепропетровской области, и там удалось сосредоточить значительные кадровые ресурсы. Кроме того в находящихся неподалёку Присамарских лесах были созданы партизанские базы: забегая вперёд скажу, что отряды, хотя и провели несколько удачных рейдов, но просуществовали недолго: после ужесточения контрпартизанских мер было принято перейти к подпольной борьбе в населённых пунктах.
При построении подполья была в полной мере реализована схема сетевой структуры: группы создавались чаще всего как автономные единицы. Некоторые из них вообще работали под прикрытием: например, подпольщикам под руководством вошедшей в доверие к противнику Клары Таблер-Новиковой удалось сформировать из бывших военнопленных батальон железнодорожной жандармерии, впоследствии очень хорошо отомстивший своим бывшим хозяевам в дни восстания.
Привлекаемых к делу ждала проверка. Нина Кутняк вспоминала как её первым поручением стала раздача листовок во время киносеанса, и первыми, кому она их вручила оказались подпольщики, специально купившие билеты на соседние места в зале.
При такой организации провалы отдельных групп не приводили к раскрытию остальных, успевавших прореагировать на ситуацию. Ярким примером является захват гитлеровцами первого секретаря подпольного обкома партии Николая Сташкова, случившийся средь бела дня на городском рынке: кроме него удалось арестовать лишь тех, с кем он общался в присутствии выдавшего его связного.
Другой составляющей стала царившая в городе жесточайшая коррупция. Место службы считалось очень даже "тёплым", о чём гитлеровцы не стесняясь говорили: "Павлоград – не Сталинград!"
Продавалось и покупалось всё. Например за бутылку самогона можно было освободить пленного из дулага: занимались этим женщины, изрядно удивлявшие конвоиров количеством своих бывших и настоящих супругов. Многие из тех, кому таким образом помогли бежать из неволи, приняли активное участие в восстании.
За взятки подпольщики устраивали своих людей на нужные им должности. Нина Кутняк рассказывала, как однажды её таким вот образом определили рабочей на кухню при немецком госпитале: благодаря этому находившиеся на нелегальном положении получали не только продукты, но и лекарства.
Ещё она вспоминала что в Павлограде помимо немцев были расквартированы итальянцы. С продовольственным снабжением у последних дело обстояло из рук вон плохо: доходило до того, что определённые в их дом на постой вылавливали лягушек себе на обед в протекающей через город реке Волчьей. Поэтому итальянские солдаты охотно меняли оружие, боеприпасы и амуницию на еду, оставляя тем самым подпольщикам значительные арсеналы.
72 вопроса без ответа
Во время нашего общения краевед Нина Агафонова сказала:
"Тогда подход к оценке таких событий был иным: всё, что делалось – являлось долгом совести, было нормой и оценивать такое великими категориями не было принято. И лишь потом, по прошествии времени мы стали осознавать, что сделали эти люди…"
По её мнению восстание осталось в тени потому, что никто по горячим следам не занялся им всерьёз. После окончательного освобождения Павлограда осенью 1943 года поменялось руководство горкома: тогда партработники не могли самостоятельно выбирать место работы. Участники февральских событий получили новые назначения, их сменили другие, а забот в разрушенном городе хватало.
Часть информации утеряна из-за того, что не все руководители восстания дожили до Победы. Секретарь подпольного горкома и комиссар восстания Степан Прибер после отступления из Павлограда был направлен в партизанское соединение под командованием Сабурова, где пал смертью храбрых. От рук гитлеровцев погибли занимавшиеся информационной работой у подпольщиков поэт Николай Шуть и директор типографии Борис Шимановский.
Были и те, как Клара Таблер-Новикова, кому пришлось отстаивать доброе имя: недоверия и клеветы в те годы хватало.
Пережившим войну было не до мемуаров. Дмитрий Садовниченко, сменивший Николая Сташкова на посту первого секретаря подпольного обкома партии, возглавил освобождённую тогда Каменец-Подольскую, а ныне – Хмельницкую, область. Он умер в двенадцатую годовщину Павлоградского восстания в возрасте сорока семи лет.
Единственным из руководителей восстания, кто оставил воспоминания, был Андрей Караванченко: его книга "Непокорённый Павлоград" вышла в Москве в 1965 году за несколько месяцев до его смерти и быстро стала библиографическим раритетом. Ему в работе над книгой помогал работавший тогда в Павлограде учителем Дмитрий Федоренко, позднее ставший доцентом Криворожского педагогического университета и многое сделавший для увековечения памяти участников тех событий.
В нашем случае роль краеведов в сохранении исторической правды, особенно после распада СССР, переоценить сложно. В советское время сбором материалов занималась комиссия при горкоме партии, но в 1991 году собранный ей материал остался бесхозным и был бы обречён на гибель если бы не энтузиасты, продолжавшие работать над книгами как обращением к будущему и даже пытавшиеся добиться присвоения Павлограду звания "Город гражданского мужества".
На прощание я услышал от Нины Агафоновой следующее:
"Несмотря на то, что на работу ушли годы – не могу сказать, что знаю о восстании всё. Я выделила семьдесят два вопроса, на которые уже никогда не будет ответа…"
